Русско-шведская граница
по Столбовскому договору 1617 года
|
23 февраля 1617 г. в деревне Столбово близ Тихвина был подписан долгожданный мирный договор между Россией и Швецией. По его условиям шведы возвращали России оккупированный ими Новгород и бóльшую часть его земель, но сохраняли за собой Карельский перешеек и южное побережье Финского залива с крепостями Ям, Копорье, Орешек и Ивангород, которое будет впредь именоваться Ингерманландией. Кроме того, русское правительство обязывалось выплатить контрибуцию в 20 тысяч рублей серебром, шведским купцам гарантировались торговые привилегии в России. Таким образом, намерения шведского короля Юхана III, ещё в 1580 г. выступившего с “великой восточной программой”, осуществились: Россия оказалась отрезанной от Балтики, Столбовский “мир невольной” на 85 лет закрепил её изоляцию от Северной и Западной Европы. Правда, русские дворяне и горожане имели возможность в двухнедельный срок выехать из уступленных Швеции земель в Россию, однако, крестьяне и белое духовенство обязаны были остаться. А чтобы впредь “смуты и ссоры не учинилось”, было договорено, что в районе 1 июня 1617 г. на мосте в устье впадающей в Ладогу р. Лавы должны были съехаться “по три человека добрых людей” с каждой из сторон для обозначения линии границы: …им оттоле почати размежевати и грани класти меж Его Королевского Величества и Царского Величества земель тако, чтоб Ореховскому, Копорскому, Ямскому, Иванегородскому уездам отлучённым, и прямыми межи и грани отмежёванным, и разведённым быти от Ладожского и от Новгородского уезду, от Сомерские волости и Гдовского уезда. Внимание, которое уделяли шведы воплощению своей давней мечты, закреплённой в новом договоре, красноречиво характеризует следующий факт. Когда к королю Густаву II Адольфу, находившемуся при осаждавших Ригу войсках, прибыл курьер Герман Флемминг с сообщением о том, что границы с Россией определены, наконец, окончательно, шведский король ответил: “За эти вести я Вас награждаю несколькими поместьями. Просите любые!”. Итак, с опозданием почти на пять месяцев, 25 октября на Лаву прибыли “полномочные межевальные послы”: русскую сторону представляли козельский наместник С.И.Жеребцов, нижегородский дворянин И.Б.Доможиров и дьяк из Ладоги И.Л.Льговской, шведскую - дворяне Клас Эрикссон (till Melkila), бывший копорский градоначальник Йоаким Берендс (till Strömsberg) и секретарь Хенрик Йёнссон. Без малого полгода работали они в непроходимых зачастую лесах и болотах, выясняя, описывая и обозначая на местности многокилометровую линию границы от Ладоги до Нарвы. Наконец, 29 марта 1618 г. на пограничной Осиновой горке произошёл обмен межевыми записями; было договорено, чтобы “всяким людям чрез тот рубеж… не переступати. А с которые стороны ни буди виноватого сыщут, и виноватому смотря по вине наказанье учинити, а лихих казнити, чтоб вперёд воровства и неправды не было”.
Однако детальное рассмотрение показывает, что линия рубежа не вполне совпадала с границей Петербургской и Новгородской губерний, которую обычно берут за основу при реконструкциях. Между тем, межевые записи, оригинальные шведские и позднейшие русские карты, а также данные натурных исследований позволяют локализовать её с достаточной точностью. Поэтому возьмём в руки русский и шведский тексты размежевания и пройдём с ними по южной границе Верхнего Пооредежья, только не с запада на восток, как у Шарымова, а с востока на запад, как шли межевщики, составляя своё описание. Сразу поясним, что линия границы была маркирована просекой шириной в 2 фамна (ок. 4 м), причём, крайние деревья были отмечены засеками, а на приметных местах содержала пограничные знаки трёх типов: огранённые деревья, огранённые же камни и, наконец, засыпанные древесным углём глубокие ямы. В качестве граней выступали: со шведской стороны - одна или три короны, с русской – православный крест.
Итак, в месте пересечения межой Слудицкой дороги, у приметной огранённой сосны с двумя вершинами начинался Суйдинский погост и - вместе с ним – Копорский уезд, граничащие с русским Климентовским (Elimenski) Тёсовским погостом Новгородского уезда. Пройдя отсюда 8 вёрст в западном направлении, межа упиралась в левый берег р. Оредеж в районе шведской пустоши Великие Пожни (Wällika Poßna eller Åijanito) и поворачивала на север: А межа пошла меж тех погостов к реке к Оредеже, к пустоши к великим пожням, восемь верст, и тут у реки у Оредежи на берегу сосна огранена, а на сосне грань, крест да корона, да тутож от тое сосны близко на поле камень, и на том камени грань, крест да корона, да чрез камень пояс, а Оредеж река на низ вся пошла в Новгородскую сторону...
Предпринятая петербургскими исследователями Н.Н.Воробьёвым и С.Ю.Малаховым попытка обнаружить этот камень летом 2004 г. результатов не дала. Однако ещё перед последней войной здесь сохранялся не только камень, но и огромная сосна, на стволе которой можно было угадать следы “грани”. По словам местного старожила Н.М.Григорьева, камень с крестом и коронами лежал на левом берегу реки между деревень Большие Слудицы и Борисово; он просуществовал до 1970 или 1971 г., когда его во время мелиоративных работ на соседнем поле столкнули в реку. От “борисовского” камня межа шла “с версту” вверх по реке до места впадения в Оредеж правого притока - Клетного ручья (ныне - руч. Клетенский) у шведской дер. Клетно (Kletnoij by, som kallas Kletnoij Bolsoij och Mensoij). Здесь межа вновь поворачивала на запад, поднимаясь Клетенским ручьём от его устья 3 версты вверх до пустоши Ручьёв (Rutziesf) и далее ещё версту до места впадения в ручей правого притока – руч. Язвинного. Далее межа шла Каменным ручьём до Липовской дороги, а затем по дороге, проходя мимо нынешней ж.-д. ст. Слудицы, 4 версты до шведской пустоши Липово (на современных картах - ур. Пустошь Липова). Далее межа шла Липовской дорогой, меняя в районе нынешнего ур. Кордон Квасов западное направление на почти южное, 8 вёрст до шведской пустоши Счуры (Sziri) – ныне ур. Мартынов Хутор. Затем, делая небольшую петлю на запад в направлении шведской пустоши Заречье (ныне ур. Бугры - камовые холмы в этом районе называют также “Шведские горы”), пройдя 7 вёрст той же Липовской дорогой, межа достигала Плоского камня (Мамы). Мама-камень - несомненно, самый известный репер южного участка русско-шведской границы: ещё в середине XIX в. кобринский пастор А.Л.Меларт сообщал, что на нём (в ту пору) были изображены крест и короны, а местные финны называли подобные пограничные знаки Valkea kivi -“Белый камень”. А гатчинский краевед А.Н.Лбовский свидетельствовал, что при Петре I у Мама-камня происходила битва русских со шведами и именно здесь, на берегах лесной речки Ракитинки, согласно исследованиям фольклористов родилась русская народная песня “Под ракитою зелёной Русский раненый лежал”.
От Мама-камня межа шла Липовской дорогой 3 версты: согласно русскому описанию за пустошь Раткино, согласно шведскому – до русской пустоши Ракитно (Rokithno), затем – ещё 4 версты до “Кривого мху” и ещё 4 версты “ломами”, т.е. по ломаной линии до “большой Новгородской дороги, что идёт из Новгорода в Ивангород” на Осиновую горку (ныне - бывшая дер. Старое Болото). На шведских картах конца XVII в. граница от Мама-камня идёт вверх по р. Ракитинке, затем, делая пять изломов, пересекает большую дорогу, что в точности совпадает с линией границы Царскосельского и Лужского уездов конца XIX - начала XX вв., которая хорошо локализуется по Военно-топографической карте масштаба 1:42000, а также с южной границей Сиверского лесхоза.
Этот пограничный “плоский камень” с сохранившимися доныне символами в июне 2004 г. отыскала О.Е.Стёпочкина. До недавнего времени он лежал на чьём-то огороде (дер. Старое Болото, поселение торфяников, сегодня практически исчезла) и зарос высоким бурьяном. Камень упоминался в комментарии к плану Орлинской лесной дачи 1874 г., а на самой карте, кроме дороги, названной “дорогой Ивана Грозного”, вблизи последней отмечены урочища “Новгородская Караулка” и “Королевская Караулка”, названия которых, несомненно, отразили приграничные реалии XVII в. Перейдя на Осиновой горке Ивангородскую дорогу, межа шла на запад, затем вновь поворачивала на юг, выходя в районе 80-го лесного квартала на современную границу Гатчинского и Лужского районов. Пройдя 26 вёрст лесами и болотами и делая большую петлю на северо-запад, межа выходила к речке Клутенке (ныне – Лутинка), поднималась, согласно описанию, вверх по речке 3 версты, вновь поворачивала на юго-запад и через 5 вёрст выходила на Гнезденскую дорогу, где Орлинский погост граничил с Грезнёвским. До сих пор линия рубежа совпадала с дореволюционной границей Царскосельского и Лужского уездов, с достаточной точностью локализующейся по уже упоминаемой Военно-топографической карте. Далее, судя по описанию рубежа и шведским картам конца XVII в., граница проходила несколько южнее: пройдя 4 версты, межа выходила к речке Гнезденке (ныне – Низовка ), шла речкой мимо русских пустошей Гнезна, Березняг и Гнезденка, и ещё через 4 версты достигала р. Ящеры, по которой спускалась 2 версты до русской пустоши Сорочкино Болото (ныне – дер. Сорочкино). От Сорочкина Болота межа шла на северо-запад 4 версты до шведской пустоши Кемска, где лежал очередной пограничный камень (пока не обнаруженный), затем, выходя на Липовскую дорогу, по линии современной границы между Лужским и Волосовским районами спускалась до шведской пустоши Липово (ныне – ур. Базаровские хутора), в двух верстах от которой находился ещё один пограничный камень. В мае 2004 г. университетские исследователи А.И.Резников и О.Е.Стёпочкина обнаружили в километре к северу от нежилой ныне дер. Липово камень, подходящий под описание границы. Однако символов на нём не оказалось - возможно, в случае отдалённых камней межевые комиссары откровенно халтурили, вырубая вместо трёх положенных корон одну, а то и вовсе ничего.
Наконец, межа сворачивала с границы районов влево, спускаясь по Раннему ручью (ныне – р. Ранница) и ручью Веточке до Посестриной горы (Sestrinagora, Syssarmäki) на р. Луге. Здесь на прибрежной скале, называемой Ростишина (Ростихина), были вырезаны “старинная и новая грань”: русский крест и три шведские короны (доныне не сохранились). Несмотря на столь прозрачное обозначение линии границы и организации пограничной стражи, случались различные нарушения русско-шведского рубежа: Да царского ж в-ва в стороне по рубежу на пустоши на Липенке на меже было гранное дерево – тополь, а на тополе были грани,– и то гранное к-на в-ва подданные ссекли и ц. в-ва землёю к-на в-ва люди владеют и сена косят. И по ц. в-ва указу посылан про то сыскивать из Великого Новагорода князь Богдан Путятин; а в сыску его написано: старожилцы, ц. в-ва дворцового села Тёсова крестьяне, сказали,– ссекли де тот тополь к-на в-ва люди, а стоял тот тополь на межи, на ц. в-ва земле; а как ссечён и сожжён – тому лет з десять; а сено на той пустоши Липенке косят к-на в-ва подданные, и учинили круг тое пустоши новые свои признаки по ц. в-ва земле и отводят пашню и сенные покосы х к-на в-ва земле, а наперёд сего та пустошь Липенка была в поместье ц. в-ва за дворянином за Иваном Степановым сыном Забелина Донским, и на той пустоши Липенке к-на в-ва подданные пахали пашню годы с четыре, а после того на той пустоши косят сено.
Так или иначе, геометрия русско-шведского рубежа не менялась на протяжении всего XVII столетия. И до сих пор, проводя границы между современными постоянно меняющимися административно-территориальными образованиями, чиновники пользуются рудиментами старинной пограничной межи. Д.С.Рябов, музей-усадьба “Рождествено”
| |||||||||||||
© Исторический журнал «Гатчина сквозь столетия»